анекдот страна вечнозеленых помидоров

Страна непуганых активистов

Про абсурдность нашей жизни едко и метко заметил Михаил Жванецкий: «Страна вечнозеленых помидоров, жидкого лука». А полувеком раньше Илья Ильф в своей записной книжке написал про людей, творящих абсурд: «Тяжело и нудно среди непуганых идиотов».

Было «Ильф–Петров» — стало «Ильф–Жванецкий», с теперь уже бессмертной фразой: «Страна вечнозеленых помидоров и непуганых идиотов». В этой парадигме между идиотами и помидорами мы каждый день ударно превращаем абсурд в реальность.

Если бы кто-то еще месяц назад сказал, что в Санкт-Петербурге пройдет слет европейских неонацистов, это бы показалось высшей степенью абсурда, которому никогда не будет места в реальности. Съели? А через месяц — юбилей Великой Победы. И реальность такова, что славная дата в истории нашей страны тоже обрастает абсурдом. Плохо, что не приедут европейские лидеры, но еще хуже — видеть одним из главных действующих лиц праздника Ким Чен Ына, руководителя Северной Кореи. Если Лукашенко вроде как потерял титул «последнего диктатора Европы» (он, говорят, теперь предпоследний), то Ким Чен Ын уверенно держит в руках переданное по наследству знамя тоталитаризма. Со слов некоторых правозащитных организаций, в КНДР допустима практика умерщвления младенцев, родившихся с физическими недостатками, а за зачатие не от северокорейца могут казнить и новорожденного, и его мать.

Конечно, Победа останется Победой, ее не в состоянии омрачить никто, но каков вектор через семьдесят лет: к нам подкрались неонацисты и Ким Чен Ын в одном флаконе?

Видимо, идти, «встав с колен», «особым путем», тряся «духовными скрепами», — это выглядит карикатурно, даже по мнению самих идущих (ведущих). И в массовое сознание внедряется якобы позитивный эвфемизм — «активисты». Хотя на самом деле это те же «непуганые идиоты», среди которых «тяжело и нудно», но в профиль.

Сегодня в России — просто россыпь активистов на любой вкус.

Патриоты-активисты, антимайданщики-активисты, блогеры-активисты и, прости Господи, православные активисты. Последние — самые шумные и непуганые. Уровень агрессии даже не к инакомыслию, а просто к тому, что вдруг не понравилось, — как у запущенных душевнобольных. Хотя встречаются активисты-вегетарианцы: «Не читал, не смотрел, не слышал, но осуждаю».

Про запрет в Новосибирске оперы «Тангейзер» знают все, было много шума в публичном поле. А вот — интимное, личное.

Одна православная активистка узрела в трех линиях, начертанных режиссером Тимофеем Кулябиным на своей страничке в Фейсбуке, оскорбление религиозных чувств, не сравнимое даже с «Тангейзером». А дальше уже дежурное: «В силу высочайшей социальной опасности экстремиста Тимофея Кулябина, в силу зашкаливания ненависти, презрения и злобы к православным верующим и к Русской Православной Церкви прошу незамедлительно избрать в отношении Тимофея Кулябина меру пресечения в виде взятия под стражу».

Что же такого изобразил режиссер Кулябин, чтобы его нужно было немедленно упечь за решетку? Да ничего. Просто православной активистке привиделось «узнаваемое христианское распятие». Чтобы увидеть такое, надо обладать нездоровым воображением.

Скажу очень банальную вещь: веру и религиозные чувства оскорбить нельзя, если они действительно вера и чувства. Это понятно любому адекватному человеку, будь он православным, мусульманином или атеистом. Проще всего списать подобные выходки на сезонное обострение. Но, к сожалению, это не так. Все гораздо печальнее.

Вместо того чтобы «выдавливать из себя по капле раба», в российском обществе усиленно культивируются рабское сознание и холопская психология. Холопство произрастает почти в тепличных условиях, созданных общими усилиями телевизора, церкви и Министерства культуры. Про это министерство, кстати, есть старый анекдот.

Читайте также:  быстрый салат из свежих огурцов

Советский дипломат спрашивает чехословацкого коллегу:

— Зачем вам Министерство флота? У вас же нет моря.

Чехословацкий коллега отвечает вопросом на вопрос:

— Зачем вам Министерство культуры?

Современному российскому государству Министерство культуры, в отличие от нее самой, необходимо.

Особым достижением в области холопства стало умение показать себя более «лихим и придурковатым», чем ты был раньше, — только чтобы барин на твоем фоне смотрелся лучше. В этом соревнуются многие: не только «парламентарии», но и «деятели культуры», «общественные» и прочие.

А когда деградация «спускается» почти как указание сверху — не безмолвствует и «народ». Активисты-патриоты безнаказанно вывешивают в центре Москвы огромные хамские баннеры (вы попробуйте вывесить хоть флажок) с портретами известных людей, которые не вписываются в прокрустово ложе.

Некоторые блогеры-активисты вволю поглумились в Интернете над памятью Бориса Немцова. А чего не поглумиться-то? Депутатам можно, а блогерам нельзя? Всем можно. Разогрелись, понравилось. После чего очередная партия активистов убрала народный мемориал на мосту, где был убит Немцов, и не постеснялись опубликовать фотографии на месте разгрома.

Активисты плодятся уже, кажется, быстрее, чем мухи. Даже за те часы, пока пишу этот материал, — не уверен, что не появятся еще какие-нибудь.

Но если бы в России проводился конкурс на звание самого активного активиста, то первое место, без сомнений, разыграли бы между собой православный депутат Милонов и православный, я бы сказал, «чиновник» Чаплин. Про первого принято вспоминать главным образом в связи с темой геев, поэтому здесь не будем. А вот последний недавно предложил провести эксперимент — соединить монархию с социализмом. «Противопоставление власти и народа — это навязанная нам, чуждая для нас идея», — считает протоиерей. Так что такое скрещивание, судя по всему, только вопрос времени. Подобные эксперименты мы уже проходили.

Впрочем, у нас что ни день, то новый эксперимент. В кремлевской лаборатории, кажется, перепутали таблетку и вместо хомячка вырастили самовоспроизводящегося монстра. Его щупальца уже вылезают и независимо от власти — то тут, то там. И главное — на невменяемый активизм появилась мода, идиоты могут быть полезны, востребованы кем и где угодно. Скоро они начнут брать частные заказы, точнее, уверен — уже берут.

А непуганые эти активисты лишь по одной причине — их действительно ничто не пугает. Ситуация абсурда нон-стоп слишком многим сейчас полезна. Полезно выводить народ на митинги против оперных постановок. Полезно водить хороводы вокруг «чучела Обамы», а не заводить уголовные дела на коррупционеров.

. На самом же деле никаких настоящих провластных активистов в природе нет, как нет и вечнозеленых помидоров. Пропади из их поля зрения деньги, карьерная и иная выгода, последуй за их «акции» всего несколько раз подряд (даже не очень серьезное, а хоть сколько-нибудь ощутимое) наказание — и непуганый испарится быстро.

Источник

К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ (24 стр.)

Крики эти вызвали широкую и добрую улыбку на лице нашего сержанта, смысл которой станет ясен позже, перемежались с заинтересованно вопросительными:

Это вопрос вопросов для солдата срочной службы и военного человека вообще. Этот вопрос является обязательным при знакомстве людей в форме, находящихся вдали от дома.

— Куда собрались-то, военные?

Одним словом изгалялись мы как могли. Нам это казалось весёлым развлечением. Было нам, конечно, скучно с одной стороны, но традиция такая. Куда ж деваться?

Читайте также:  как из картофеля делать спирт

Потом выяснилось, что ребята действительно 3–5 дней как из дома. В основном все они родом из близлежащей местности и отправляются тоже в ЦГВ. Это нас как-то объединило и пошли разговоры про службу. Рассказывали мы им конечно страшилки всякие. Тоже традиция. Так и сидели.

Но стало вечереть. Стало несколько прохладно. Кушать опять же захотелось, и не только. А вокруг, понимаешь, ни деревца, ни забора, ничего такого где можно укрыться. Вот и встал вопрос: «Доколе?» и второй «А хде?».

Чуть позже разобрались, конечно. Отвели нас в лесок на краю летного поля. Там были какие-то палатки, ну и удобства всякие.

Только, когда уже начало основательно темнеть, раздался свист турбин и на землю плюхнулся Ту-154, обычный, аэрофлотовский.

Нас построили. Пришёл уже знакомый мне прапорщик-пограничник. С ним пришли наш капитан и ещё другие офицеры. Пересчитали, как водится, проверили пофамильно. Пограничник даже сверил военные билеты со списком. Нас, ветеранов, повели к самолёту, а у молодёжи зелёной, ещё и мешки с карманами проверили. Это, чтобы контрабанду не провезли, значит. Ох, и сетовали потом некоторые из них. Единственно, что у них было запрещённое, это советские деньги, которые и изъяли. Взамен, правда, выдали какие-то квитанции, но подозреваю что получить потом по этим квитанциям что-то обратно, вряд ли кому удалось. Кто-то, конечно, смог утаить валюту. Кто где. Но вот смогли ли эти граждане воспользоваться ею? Это вряд ли. Почему не проверили нас? Наверное посчитали что наш особист уже всё сделал. Поэтому кое-кто из нас, конечно, вывез за границу незаконно разные суммы.

Но опять же… Сержант, нас сопровождающий, рассказал нам по секрету, что на въезде в Божьем Даре (прозвучало это название впервые именно так, и звучало как-то очень сильно непривычно и удивительно) будет шмон жуткий. И у кого найдут, то вплоть до дисбата. А как же. Контрабанда. Ну, мы деньги ему на сохранение и отдали. Больше, конечно, мы их не увидели. Пошли наши денежки дедушке на пополнение дембельского чемодана. Ну, анекдот просто. Я так и не перестал удивляться этому явлению. Просто болезнь какая-то. Всегда и везде вытряхивались какие-то активы из карманов солдат. Причём на 99,9 % делали это свои же солдаты срочной службы. Это и проверки писем перед выдачей их в руки получателю, и… Но об этом в своё время.

Наконец погрузили всю команду. Даже конфеты перед взлётом раздали.

Единственно примечательным событием за время полёта было объявление командира корабля о пересечении государственной границы, после которого мы притихли. Ведь для большинства из нас это было впервые. МЫ ЗА ГРАНИЦЕЙ! Ответственность давила, знаете ли.

Божий дар

Поздний день встает не русский,

Над немилой стороной.

Черепичный щебень хрусткий

Мокнет в луже под стеной.

Скучный климат заграничный,

Чуждый край краснокирпичный.

Именно так, как прозвучало впервые. Соблюдаем историческую правдивость, ничего не приукрашивая. Это я к тому, что не надо меня ловить на слове, если что-то будет звучать неправильно. Потому что рассказываю, как было, кому захочется поправить, пусть вспомнит себя в первые дни в ЧССР. И станет всё понятно.

Самолёт стал заходить на посадку, о чём нас любезно предупредили стюардессы, попросив пристегнуть ремни, и мы прильнули к окошечкам, пытаясь быстрее увидеть, где же она, эта заграница. Какая она? Но что увидишь ночью? Так. Цепочки огней вдоль дорог, светящие окна домов.

Читайте также:  если часто посадить картошку

Наконец самолёт коснулся земли. Было уже 5-е мая. Начало первого ночи. И начало нового этапа жизни и службы.

Вопросы вставали и вставали, но задать их было некому. Я вспомнил командировку, и мне стало как-то спокойнее. Там же тоже была похожая картина.

Вышли мы из самолёта. Опять, как принято в Советской Армии, построились. Нас, перемешавшихся во время полета с призывниками, разделили тут же по сортам и видам. Их повели налево, нас направо.

Мы шли мимо ангаров. Некоторые ворота были раздвинуты и были видны острые и хищные носы 21-х МиГов. Характерный шум и запахи военного аэродрома живущего проведением ночных полётов дополнял эту картину.

Навстречу двигалась колонна дембелей. На посадку. Ребята шли весело, орали, да не пели, а орали:

Прощай страна, совсем чужая.
Прощай военный городок.
Прощай и чешка молодая…

Вот! Выходит не обманули. Не до такой же степени было тут всё засекречено, что даже дембелей заставили такое петь. В руках у парней были раскрашенные чемоданы и ещё на груди у некоторых сверкали непонятные значки. Парни улетали домой. На том самом «Ту», на котором привезли нас. И так защемило сердце, знаете… Ведь нам ещё предстояло 1,5 года, а ребята уже завтра будут дома. А мы тоже уже успели соскучиться и по дому и по своим близким.

Я на минуту представил себе, что это вот я иду, в этой толпе весёлых дембелей, иду по дороге к самолету, который унесёт меня домой. Даже слёзы выступили на глазах.

Увидев нас, ребята радостно заорали традиционное «Вешайтесь, салабоны. «. Мы-то подумали, что они это тем, другим, нашим попутчикам, но адресовано было это явно нам.

Привели нас, к каким-то опять палаткам. Опять отобрали военные билеты и загнали под крышу самой большой палатки. Тут мы опять встретились с попутчиками. Они какие-то очень притихшие сидели в углу. Среди них ходил пожилой прапорщик с красными петлицами и о чём-то их расспрашивал. Цвет петлиц резанул глаз. После центра, казалось что кроме черного цвета погон или петлиц, другого в природе не существует.

Солидный как полковник, чесслово, прапорщик подошёл к нам. Окинув нас суровым взглядом, он задал вопрос:

— Права с легковой категорией у кого есть?

Нашлось нас несколько, признавшихся.

Но ни у кого, в том числе и у меня, с собой их не было. Только один из ребят, выпускник 4-й роты, протянул ему корочки. Прапорщик внимательно их посмотрел.

— Работал на легковой?

— В Харькове, в такси.

Прапорщик не спеша, вразвалочку подошёл к столу и не обращая внимания на нашего капитана, потребовал у сверяющего офицера, именно потребовал, а не попросил, причём довольно строго.

Но противная сторона даже не обратила на эту попытку никакого внимания. Он обращался исключительно к вставшему перед ним офицеру, протянув руку за требуемым.

Тот, молча и без возражений, согнулся над столом, нашёл документ и протянул его прапорщику.

Наш капитан попытался говорить что-то по поводу того… Но прапорщик, не удостоив его даже взглядом, шагнул к нам.

Для нас это был некоторый шок. После центра, где прапорщиков-то мы особо и не видели, кроме старшины. Но, если уж и видели, то никто из них не позволял себе подобного по отношению к офицерам.

Вот так круто, в одно мгновение могла повернуться судьба солдата. Вот ведь от каких мелочей зависит порой наша жизнь.

Источник

Поделиться с друзьями
Adblock
detector